Заметки в сундуке

13-я строка

mit meine Liebe   

Я видела тебя во сне, сквозь снег,
сквозь все дороги, рек разбег,
где непривычен снегопад,
пронизывал холодный взгляд
витрин, площадной пустоты,
снег падал на дома, зонты.

Мне чудилось, что ты спешил
вниз по пролетам.. вдоль перил,
мерил времён, по нити лет
спешил, и дым от сигарет
вокруг, скорее – след ночей,
очей чужих, когда ничей..
не признан, даже нелюдим,
снег падал в скверах,
семенил
прохожий люд, но ты и тут,
не замечая амплитуд, -
красив, с гитарой, стих лозой
сплетался с снившимся тобой.

Забыв про нереальность мест,
я полюбила весь норд-вест,
октоберфест и словно вне
я видела тебя во сне.

Там Гофман где-то ворожил
с моим понятием как жить.

16 (aus).05.13  

 

Майнц

 

Рейн попутал, мой Майнц – терракотовый бог,
шпили неба шатёр подпирают, где впрок
виноградных долин зреют грозди-века, 
поздней ягоды густо зардеeт щека.
Всё как прежде и прежняя медь, и декор,
как готический свод, завершат приговор.
Шутовством до краёв переполнен марктплац –
белым пальцем грозит долговязый паяц,
колпаки, сюртуки,  карнавал голубей, 
под бравурные марши волторн-калачей
словно кокон на штрассе вползает трамвай
и надменно гарцующий херр-полицай -
айнцдрайцвай…  вечереет и всё набекрень,   
у фонтана на блюде разнежилась тень-
фирзексфюнф… любопытный разбрёлся народ
проверять чем сулит удивить ангебот.
А чертяга закат уже вычерпал пунш,
пригубив естество утомившихся  душ
проповедником мессу читает аллей
и не важно.. что где-то темней и хмельней -   
за дубовым прилавком уснул чайный дух,
полночь снова спешит созывать повитух,-
новый день пробивается кроток и чал,
в тишине у собора смеётся Шагал.

11.10.12

Улики


Пусть этот процесс непомерная пытка-                  
в трамвайном депо и назойливых сми 
известно, что к  делу пришиты ошибки –      
левкоев удушье, всклокоченность тьмы. 
Здесь сквер-кардинал надевает сутану
и август тебе поспешит рассказать,   
как после дождя городские каштаны
по каменным плитам рассыплют глаза.
И будет служить основною уликой -
фасада безликость, потом  для судьи                                                   
создаст совершенством деталей шумиху -
юродство некрашенной шаткой скамьи.
В едино собрав матерьял по крупицам -
фонарный огарок, ходатай камыш…            
да в происке благ лжесвидетели птицы
начнут крокотать с прохудившихся крыш.
Но с тех же высот сутью жилистой редкой -
прозрачен, отточен, с изнанки ворсист,
прилипнет к стеклу домотканной салфеткой         
сорвавшийся мне в оправдание лист.

31.07.12

 

Пятница. Тринадцать. Ноль cемь

 

То часы спешили, то тонули
на проспекте Октября надежды..
призрак даты будто  бедокурил
и смешливо ошивался
между
прочим прочить встречу ещё проще,
если мы в июле и картинно
день тринадцатый с утра топорщит
облака, как тяжкую повинность, –   
точно избавленьем от причастий,
чтобы оправдаться грозовою
самою своею тёмной мастью
пятница не пятилась восьмою,
пусть и снисходительно пыталась
прижиматься, плыть, но в электричке
пеклом обдавать, пугать танталом
слабых сердцем;
Тонко, патетично   
на москве-реке крестила пядью,
скрючивши мосты для поцелуев,      
мы спешили к волшебству, не глядя,
а она – чудить, любовь почуяв.
Нет, не то чтоб подавать на блюде
поспешила чувства в одночасье,
но вначале впечатляли люди,
а потом немое их участье…
В поощренье шумному движенью
шелушилась листьями, пошаркав
вдоль дорог и в тесном окруженьи
площадей, кремля, культуры парка;
сутки словно выклевав до крохи, 
тени морщила, кляла пройдоха
матерщиной пешеходов,
стойким
запахом, что может статься плохо.               
Я же в сожаленьи, что прощаться,
ощутив тревогу ещё пуще,    
всё шептала: пятница… тринадцать…
и спасала спятившую душу.

22.07.12  

 

Переходы

 

Погасший полдень – агнец на закланье,
спешащий в жерло, где гнусавый звук
и перестук,  как чёткий код разлук,
завёрнутый в вокзальное дыханье.
Темнеет сиротливый околоток,
в каморочном рассохшемся окне -
уснувший клён, а кроне-пятерне
тянуться бы.. тянуться…
только знобок
уже ноябрь…
и так привычно, слева,
придвинув ближе к краю табурет,
увидеть можно, как сочится свет
сквозь пористый лоскут пустого неба.
Подступит одиночество и рядом
лежит в запаутиненых углах 
кудрями стружка,
иногда и страх…
Таращатся чурбанчиков отряды,-
мастеровитым жестом, плавно.. прочно
строгает кукольник и словно жизнь
в шарнирный немудрёный механизм
он продевает шёлковый шнурочек.

Там необтёсан ветер за холстиной,
по переходам разохотил прыть -
пытается скольженьем повторить
дома, мостову вздыбленную спину.
В глазницах луж по каплям тонут будни,
где придорожная густеет седина,
и травной ризы утлые тона
изчезнут скоро в непогожей смуте

24.11.11

 

Нуар нарсис

 

В полнолунную ночь можно чётче увидеть, мессир,-
наступает пора мадригалов,
где-нибудь в чащах
приземлённое небо лакает речной эликсир…
пр-кошачьи крадусь,
сияю зеркально-прозрачным 
бриллиантом, антиком,
стеклярусной пылью в глазах,
говорящею книгой,  фарфоровой статуэткой -
вариантов мильон, чтобы выявить наверняка
самый нужный из всех для тебя – эксклюзивный и редкий.   

Ради счастья  горазда выделывать всякие па -
собирая пионов глупые головы в опус..
варьете, контрамарки, обманутых граждан толпа,
массолит,
сеансы поэзии..
фокус и покус -
растяну из себя парусиновый мир шапито,
злобно шикает клоун – “Отведай фантомной боли,         
когда будешь играть обнажённую даму Бордо                           
в закулисных партиях средневековой роли
для него, продающего чувства за ломаный грош
в беспрерывный кошмар сновидений богемца Кафки, -
запусти в сердцевину пальцы.. в потёмках найдёшь
не любовь, а поштучный товар бакалейной лавки”.

В полнолунную ночь можно чётче увидеть, мессир,-
за окошком замочных скважин задверное царство..
я пропахла тобой, как вульгарный нуар нарсис –
корсиканский букет, как отъявленное шарлатанство.

Теперь мой телеграф не разведать в секретных частях -
неразгаданным шифром души в тебе растворяюсь…
…я могу поселиться в гостинных кривых зеркалах,
надевая стальное колечко на безымянный палец.

 

21.10.11

 

Горошина

 

Все доводы исчезнут октября -
здесь
слишком громко происходят встречи
и вывески удерживают в ряд
кварталов худосочные предплечья…

от сырости разбухшая тоска                              
нашептывает смуро рецептуру -
как принимать бессонниц по глоткам
невестьоткудавзятую микстуру…

и в бархатной манере ночника    
отсвечивать стареющим провансом..
на миг покажется футляр окна 
умело сжал громоздкое пространство…

невольно заразишься красотой,      
пробравшись внутрь отсуженной планиды,
где сыплет вздох шершавой шелухой
отцветших и пожухлых мыслей..
с виду

всё медленно внушает –
‘как во сне’
сверчит мой гость зашедшийся в руладе,
кто б чиркнул спичкой… 
где-то в глубине
отыщется горошина в кровати.

08.10.11

 

 

Старая.. старая игра

Выживают любовью в безмолвии царства теней,
твоя Гретхен осеннюю пряжу в забвеньи прядёт…
Всё вернётся в финале, а, значит, сведётся на нет –
пусть бредовым “чёт-нечет”, 
такой в грешных сделках рассчёт.

Отголосками дни…  ты уже неизбывно далёк,
оставаться незрячей по правилам старой игры:
интуицией жить, биться крыльями, что мотылёк,   
в белоденные лампы, как-будто в иные миры.

Там в стратегиях чувства земное осталось без дна,
зачинаешь надежду и ей колыбельно поёшь -
всё вернётся,  когда плодовитая фрау Луна                            
соберёт, разродившись, всю звездную стаю…
мне ложь –

предсказуемость ставки – обменом за тайну – душа,                                       
в твоих играх залогом останусь навечно,
скажи… 
можно выжить любовью,  приняв хладнокровное “ждать”
вместо яда, когда без тебя не получится жить…

мой Фауст.

20.08.11

 

 

Свита Бахуса

На страницах ветра, август прежний венок заплетёт,
на лозе вызревает и липнет медовая гроздь,
между тьмою и светом границы протёрлись насквозь -
может сон.. может явь…
Не свирелью зовёт пастушок –
петухи голосят, разгоняя из затхлых углов
полупьяных сатиров с пустыми мехами* -                  
Всю ночь
дифирамбы и оргии жителей буковых рощ:
резвых фавнов, кентавров, разнузданных старых козлов
продолжали звучать, хороводы танцующих нимф,
тамбурины, кифары…  вином изобилует рог…
милый Бахус, твоей Ариадны распутан клубок..
может явь… может дым..  может сон вакханалией мним.

***

Петухи.. ветер шарится по постоялым дворам,
деревянные бочки теснятся у входа в трактир,
где хозяин пузатый и самодовольный сатир
часто пьяный, охочий до нимф. По утрам
возле ратуши рынок цветною приманкою снедь
выставляет, горазд зазывала распевно манить.
Дионисий кудрявый поймал вожделения нить, -
мне б проснуться, боюсь от любви захмелеть.

Захожу в лавку знахаря… сохнет в соцветьях герань,
корни, травы под крышей затянуты сетью в пучок,
отмеряет стеклянной мензуркой мой сон старичок
и рисует круги.. 
                                петухи…  предрассветная рань.

09.08.11

* Меха – сосуды из кожи для хранения вина.

 

 

Венецианское

На прилавке тряпичная кукла пляшет
многолюден Риальто и тесен шибко,              
всё бесплотно
среди мишуры.. стекляшек
феерично каналов блестят прожилки.
Беззастенчив, как в киноленте лиричен                            
битый день в декадансе, а здесь –
как в дансе,
ты с сигарой, а я смеюсь неприлично -
dolce…
глянцем гондола лаковым застит
взгляд вальяжен, ворсист… 
тишина вельветом,
кружевами и перьями ночи шиты..
маски, краски сходят с холстов Каналетто,
оккультизмом пронизаны реквизиты..
свой железный сундук пополняю чаще -
архивариус слёз,  лукавых улыбок..
кукла пляшет…
хочется быть настоящей
не тряпичным подобием тех фальшивок.
Вытекает мотив мандалины хрупко,
ворожея ссыпает бобы в передник,
беспардонно целует лакей Петрушка
мои губы.. лихой провокатор… сплетник.

16.07.11

  * Риальто – рынок в Венеции
** Dolce (ит.) – сладкий

 

 

Парфюмер

Попробуй.. воздух сумеречным зельем 
смешал провинциальный парфюмер
из квинтэссенций зреющих растений,
древесных смол
и шёлковых вербен.
Устав от потаённых философий,
где мнительность текучая, как яд, 
дыханьем неизбывности утопий
в удушье догорающих утрат.
Закрой глаза…
тончайшим шлейфом пряность,
всё меньше.. меньше.. увяданий норд
по унциям отпущенная малость
сквозит из разветвления реторт.
Табак засохшей и сермяжной нотой
горчит в остатках…
пристальней инстинкт
подсказывает -
воска поволоку
растёртых в ступе лепестков..  вдохни..
Всё явственней кипит запретным знаньем,
эфиром  растворится..  зацветёт
букетом колдовских благоуханий
струящихся бальзамами высот.

17.07.11.

 

 

Может это приснилось мне.. Карл..

 

Вместо сладкого сна..  расскажи,
почему
в ренессансе судьёй полуночного часа
бродит в замках с лампадой рассеивать тьму
кто-то очень святой,
а потёртая ряса
выдаёт неизвестность, где цепь без конца
потянулась к легендам охотничьим
складно:
про оленя,
источник целебный в лесах,
про прохладу дубов и берёзовый ладан.

Безоглядно
в трёхмерную эту луну
не придётся, как прежде, уже окунаться,-
просчитает вселенскую величину
математик-отшельник от точки пространства. *

Ну, а зАдолго до.. Карл, теплее ТеплА, **
Гёте ищет любовь на аллеях
забвенно,
растворились в столетьях уже имена
и видения тоньше под вальсы Шопена…

На ступенях и окнах, открытых дверях,
превратившихся вдруг в механизм филармоний,
может это приснилось, но..  кроме дождя
мне никто не играл сокровенных симфоний.

27.05.11    Сон в осеннюю ночь.

* Пуанкаре. Если Вселенная – единственная «фигура», которую можно стянуть в точку, то, наверное, можно и растянуть из точки.
**Река Тепла (Карловы Вары)

 

 

Ослиная Шкура

 

Не иначе..   должна же быть новая сказка?   
Хочешь верить в законы, пусть даже видений –
сновидений..
Так просто и звёздно – умчаться, 
запретят ли границы быть птицей?
Ты – Гений!

Нефактура для принца – Ослиная Шкура -
пальцы-спицы, нелестная кандидатура? 
В теледивах – твоя перспектива.
Балагуры-амуры ошиблись,
когда стрелы в болото.

Не кручинься. Могу обратиться царицей 
только ночью
не спится,  смотрю и вздыхаю -
не спалил бы ты кожу.
Томится в темнице истомлённое сердце
исходит стихами.

Мудрым утром в коробку – такое наследство
пригодилось не только, как средство неволи, –
а в кощеевой доле забуду эстетство.            
Может хочешь..  принцессу? Помад, бутафорий?

Не напрасно тебя привлекает раскраска,
Мне бы сердцем причастной к тебе, только шкура
не особо гламурна.
Опасна развязка - 
Тридесятое Царство, то есть – Центр Культуры…

***
…Rendez-vous в Париже, замки, вина, desir
Замарашкой так страшно, прижми меня крепче.
Превращусь в знатну даму, чтоб женский эфир
не зашёл в комплиментах до злого le sexe.

В церемонии важен любви креатюр
Здесь культура – с достоинством сбрасывать шкуру.
I’amur, l’amur и опять l’amur..
Вот что значит летать на души партитурах.

Тридцать лет и три года – счастье..замки.. кутюр?
Долго сказывать сказ, экипаж у порога.
Кучка пепла – как данность доверчивых шкур
и сожженье мечты непростого залога.

02.06.11  В.С.

 

Помню всё

 

Вспоминаю.. витражные сны не дадут заблудиться,
вместо мысли там скрытая мытаря явь,
до озноба и бреда – венеция.. ницца.. столица..
пражский град, за мостами базарная рябь.

Всё другое, к земле притяжение прежнее легче
ощущается, может быть где-то извне
расстилалась дорожка с магическим знанием – вечность,
прокуратора ратуя на поднебесном коне.

Помню всё, задыхаясь в объятиях платьев и ластясь
к неизведанной в затхлых местах новизне, 
оправданием грешного счастья участием страсти
пусть к портняжке, где не было культа монет.

Равнодушьем к ревнивым, манерным и камерным дамам,
к похотливым и нетерпеливым юнцам,
натирая бескрылую душу волшебным бальзамом
исцелять наготой, искушая истца и льстеца.

Где та вера в законы души возвращений.. вращений
по сансары запутанным кольцам и вновь
нас спасает Божественный жертвенный дар всепрощенья
за попытки забыть правду древних миров.

03.07.11

 

 

Выцветет…

 

Всё выцветет..  устав от перемен,
земная блажь -
краеугольным камнем,
где в безымянный утренний домен
заносится частица мирозданья..
и шёпота землистый кашемир
от точки оттолкнётся,
рассыпаясь
на множество живительных доктрин
легкоголосых пташьих пасторалей.
Качнувшись веткой рассекает даль,
вытягиваясь в озера мольберте,
весь мир вмещает памяти грааль -
прощеньем жизнь,
нирваною бессмертье.
Как маятник, рождая тьму и свет,
единым нескончаемым потоком
стремится вспять из суеты сует
к недвижимым руническим истокам.

11.06.11

 

Станцы

 

Навязчивой тихою тенью вживлять в астрономию чувств
открытие новой вселенной -
молчанья дорический фуст,  *
где ветер небесным посланцем в белёсом и зыбком Дзиан   **
развеет Божественной станцей
бессветный подземный обман.

Вживляю мечту в однозначном порыве исследовать жизнь
в моём венценосном скитальце,
целуя с упорством ханжи,
боясь пропустить в подреберье свободу сердечных костров,
калёных терновых прозрений,
лекала каймы полуснов.

Когда на пути интуиций весь спектр подвластных частот,
зеркальною нитью струится
студёный у ног небосвод,
почувствую в крыльях батисте.. огранке проёмов окон
любви первозданные выси
ещё неизвестных времён.

 

 

*  Стиль колонны.
** Книга “Дзиан”. Семь Станц – великие стадии эволюционного процесса.

08.06.11

 

Потерянность.. по Фрейду

Так легче  выжить в мире сублимаций,
табу-тотем,  что высший трибунал,
носился с Эго дядюшка Гораций
и носится казахский аксакал.
Тоску не прорубить, где стержня вместо -               
«Я и Оно»  -                                                          *             
интимный мадригал                                                                
вживляют бессознательно в наследство,
как кровный,
но нескромный капитал.
Здесь, Зигмунд, не предвидится иллюзий,
давай оставим основной инстинкт..
гремит в пролётках  время интерлюдий,
Сонет Петрарки романтичный Лист
напишет..
в лабиринтах древа жизни
мечта поэта – сумасбродство длить,
благословляя механизм харизмы
и зыбкую потерянности нить.

13.07.11

* “Я и Оно” – книга Зигмунда Фрейда, психоанализ сознательного и бессознательного.

 

Наваждение

 

Исподлобья огнями глядит магистраль   
на разброд городов… придорожную ветошь.
Беспризорна… без адреса та глухомань
наваждений, намешанных в пёструю ретушь.

Приоткрой чёрный ящик, где в чреве ночей
пряной миррой горчат тонкотканные листья
под надрывный мотив космачей-скрипачей
зреет воздуха плод..
Словно вязано нитью,
всё циклично, природа шаманит вольней..
полотно хлипких сфер пядью вымерить хочет,
превращая пергамент печальных аллей
в допотопный.. невнятный душевный подстрочник.

Суеверно не выйти из круга.. блуждай
до потерянных в памяти плавных наречий
и под сводом разорванной фабулой вдаль
понесётся твоя легкокрылая вечность…

29.09.11

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>